Развитие у детей эмоционально-положительных движений комплекса оживления
В литературе имеются различные высказывания по вопросу о том, что вызывает у младенца первые эмоционально-положительные реакции. В основном эти высказывания сводятся к следующему: такие реакции возникают в результате удовлетворения органических потребностей; впервые вызываются взрослыми; являются производными сложных нервных процессов, вызываемых внешними воздействиями на органы чувств, в особенности на дистантные - зрительный и слуховой - анализаторы.
Первая точка зрения, согласно которой эмоционально-положительные реакции младенца порождаются удовлетворением органических потребностей, широко распространена среди зарубежных ученых. Однако она признается и некоторыми советскими авторами. Так, Л. В. Благонадежина признает, что все разнообразие и богатство чувств ребенка и взрослого человека связано со сложными психическими социально обусловленными процессами и что всякая попытка связать чувства с инстинктами и органическими потребностями является неправильной. Однако когда она переходит к вопросу об эмоциях у младенца, то основным источником положительных эмоций считает удовлетворение органических потребностей. "Первоначальные эмоциональные реакции младенца связаны с удовлетворением или неудовлетворением органических потребностей. Это удовольствие или неудовольствие, вызываемое сытостью или голодом, здоровым состоянием или недомоганием, удобным или неудобным положением, теплом или холодом и т. д. По своей физиологической природе эти эмоциональные реакции - безусловные рефлексы" [167, стр. 407].
Сторонники точки зрения, что основным источником эмоционально-положительных реакций ребенка является взрослый, объясняют это различно. Некоторые ученые (А. Gesell, F. Jlg [245]; G. Murphy, L. В. Murphy [262]), в частности последователи Фрейда, считают, что наиболее сильные эмоции младенца обусловливаются возбуждением его оральной зоны, и объясняют возникновение у него радости при виде взрослого тем, что взрослый удовлетворяет его органические потребности.
Ряд авторов (С. D. Broad [231]; Dearborn [235, 236]) полагают, что младенец начинает улыбаться подражая, так как первая и последующие улыбки появляются у него при виде улыбающегося лица взрослого.
Среди зарубежных психологов распространен также взгляд на улыбку как на прирожденную социальную реакцию. Ее появление объясняют либо наличием интуитивного контакта между ребенком и его близкими, особенно матерью (С. Valentine [277]), либо тем, что, являясь социальной реакцией, она вызывается только человеком (Ш. Бюлер [42]; Б. Сигизмунд [182]; R. Spitz [273]).
Третья точка зрения, согласно которой источником положительных эмоций являются ощущения, вызываемые деятельностью органов чувств, в общей форме была высказана более 2000 лет назад Аристотелем: "Где есть ощущение, там есть удовольствие и неудовольствие, а где есть эти последние, там необходимо есть и желания" [9, 144].
Основоположник отечественной материалистической физиологии И. М. Сеченов писал: "Начало страсти лежит, как уже сказано в главе о невольных движениях, в элементарных чувственных наслаждениях ребенка. Ярко окрашенная вещь, звук колокольчика и т. п. вызывают у него несоразмерно обширные отраженные движения" [181, стр. 101].
С. Хотовицкий [208], крупнейший педиатр середины XIX в., разграничивал источники отрицательных и положительных эмоций. Отрицательные эмоции, имеющиеся уже у новорожденного, по мнению С. Хотовицкого, порождаются неудовлетворением органических потребностей, удовлетворение же их ведет лишь к успокоению младенца, но не вызывает положительных эмоций. Положительные эмоции возникают на втором месяце жизни младенца и обусловлены деятельностью органов чувств. В последующем и другими авторами отмечалась непосредственная связь между ощущениями ребенка и его эмоциональными реакциями (В. М. Бехтерев [26]; Р. Я. Лехтман-Абрамович [136]; В. Вундт [55]; В. Стерн [190]).
Наиболее полно развитие эмоционально-положительных выразительных реакций младенца было изучено в клинике Н. М. Щелованова. Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова, детальнейшим образом изучившие нервно-психическое развитие ребенка первого года жизни, так же как С. Хотовицкий, считают, что отрицательные и положительные эмоциональные реакции вызываются разными причинами. Причиной крика младенца бывают неудовлетворенные органические потребности, срыв пищевого сосредоточения, перевозбуждение перед сном, кожные раздражения, боль. Эмоционально-положительные выразительные реакции вызываются зрительными и слуховыми раздражителями.
Этими же авторами было изучено развитие эмоционально-положительных выразительных реакций. В период от третьей до седьмой, но чаще всего на пятой неделе у ребенка появляется первая ответная улыбка. По мере развития эмоционально-положительных реакций улыбка появляется быстрее, держится дольше; в это же время возникают звуки, вздохи и общие движения. Эти отдельные эмоционально-положительные выразительные реакции объединяются в целостную систему, названную Н. Л. Фигуриным и М. П. Денисовой комплексом оживления. "У ребенка появляется оживленная мимика. Он гулит, делает глубокие вздохи, вскидывает руки, перебирает ногами - вот типичная картина реакции оживления. Легче всего она вызывается вначале разговором с ребенком, но иногда возникает и при виде одного лица; затем ее легко вызвать приближением и удалением по нескольку раз какого-либо блестящего или яркого предмета" [204, стр. 17].
Возникновение эмоционально-положительного комплекса оживления авторы объясняют свойственной 2-3-месячному ребенку широкой иррадиации процессов возбуждения. По данным Н. Л. Фигурина и М. П. Денисовой, этот комплекс имеет большое значение для дальнейшего развития ребенка: его общих движений, движений руки, голосовых реакций.
В ряде других работ, вышедших в последующие годы из клиники Н. М. Щелованова, указываются некоторые дополнительные обстоятельства, благодаря которым эмоционально-положительный комплекс оживления был признан ведущей системой реакции для ребенка первых трех месяцев жизни. Преобладание эмоционально-положительного состояния является существенным условием полноценного физического и психического развития, так как при положительных эмоциях интенсивнее протекают все физиологические процессы (дыхание, кровообращение, обмен) и повышается общая активность ребенка. Поэтому именно на первых месяцах жизни, когда эмоционально-положительные реакции впервые возникают у ребенка, крайне важно создать все условия для их своевременного развития. Чем лучше развиты положительные эмоции, тем реже возникают эмоционально-отрицательные состояния.
Большая значимость комплекса оживления состоит и в том, что он является первой формой активного двигательного реагирования ребенка. До возникновения комплекса оживления движения в основном усиливаются при эмоционально-отрицательном возбуждении: чем оно сильнее, тем ребенок двигается интенсивнее, а чем он спокойнее, тем движения его слабее. Но после того как комплекс оживления сформирован, ребенок почти в течение всего времени бодрствования улыбается, издает звуки и оживленно двигается. Интенсивные движения укрепляют мышечную систему и содействуют хорошему физическому развитию ребенка.
Отсутствие в литературе единой точки зрения по вопросу о том, чем вызываются у младенца первые эмоционально-положительные выразительные реакции и при каких условиях они развиваются и закрепляются, послужило причиной настоящего исследования. Нами изучалось влияние на эмоциональную сферу ребенка зрительных или зрительно-слуховых реакций, вызываемых предметом и звуками голоса взрослого при восприятии его лица.
В первой серии наблюдений при использовании предмета в качестве оптического раздражителя изучалось влияние на эмоционально-выразительные движения ребенка трех зрительных реакций, необходимых, по выражению Вудвортса [54], для ясного видения: фиксация взором неподвижного предмета; слежение за предметом, передвигающимся справа налево (на 0,5 м в каждую сторону); конвергирование и дивергирование на предмете, повторно приближающемся к глазам и отдаляющемся от них (на расстояние от 20 до 50-80 см).
В качестве оптического раздражителя обычно применялся красный деревянный шарик 7 см в диаметре, но использовались и некоторые другие предметы: матовая лампочка 90 вт при напряжении тока 40-50 в; волчок 11 см в диаметре, окрашенный в желтый и красный цвет (полосами), с блестящим металлическим наконечником. В некоторых случаях применялись комплексные зрительно-слуховые раздражители: звенящая погремушка, музыкальный органчик.
При наблюдении в условиях лаборатории ребенок помещался в закрытую со всех сторон кабину (в целях изоляции от случайных оптических раздражителей). Дыхание и движения ребенка, а также начало и конец действия раздражителя регистрировались на ленте кимографа. Зрительные и некоторые другие реакции, отмечаемые визуально, заносились в протокол, а некоторые из них помечались на ленте кимографа.
В процессе изучения был получен материал о развитии зрительных реакций, с изложения которого и следует начать, так как на разных стадиях развития зрительные реакции неодинаково влияют на эмоционально-выразительные движения ребенка.
На протяжении первых трех месяцев жизни ребенка зрительные реакции проходят две стадии развития. Переход от I стадии ко II наступает на 4-5-й неделе.
В начале I стадии ребенок преимущественно реагирует на свет. Когда он поворачивает лицо к окну или к лампе, общие движения затормаживаются и младенец продолжает неподвижно лежать, устремив взор к источнику света. Когда ребенок эмоционально-отрицательно возбужден и глаза его при этом не закрыты, то, если его поместить в более освещенное место, он нередко стихает. Данные эти говорят о том, что у младенца первых дней жизни имеются реакции, направленные на активное взаимодействие с окружающей средой, а оптические раздражители уже с этого возраста оказывают тормозное влияние на общие движения ребенка и на его эмоционально-отрицательные реакции.
Более сложные реакции, как, например, следование глазами за перемещающимся предметом или фиксация взором неподвижного предмета, также удавалось вызвать у всех наблюдавшихся нами детей в возрасте 8-14 дней.
Но реакции фиксации и слежения на I стадии развития имеют ряд особенностей: двигательный состав их неоформлен; возникают они редко; на общие движения ребенка или совсем не влияют, или влияют лишь в одном направлении, вызывая кратковременную задержку; длительность зрительных реакций незначительна.
Неоформленность тонкой моторики глаз проявляется в ряде моментов. При слежении за предметом, перемещающимся из стороны в сторону, дети передвигают глаза с большим опозданием, как бы догоняя движущийся в поле зрения предмет; движения глаз при этом ступенчатые, а не плавные. Эта несовершенная форма прослеживания названа в работах клиники Н. М. Щелованова "реакцией следования". На этой стадии еще нет полной согласованности в движениях глаз и головы. Вне специальных оптических раздражителей дети нередко поворачивают голову в ту сторону, куда переводят глаза, но в реакцию слежения движения головы включаются не всегда. Ребенок легче поворачивает голову, если в момент возникновения зрительных реакций она находится под прямым углом к подстилке, нежели когда значительно повернута в сторону. Последнее обстоятельство свидетельствует о еще слабом влиянии зрительных реакций на движения головы.
Зрительные реакции характеризуются различной степенью выраженности. Это проявляется в том, насколько плавны движения глаз, вполне ли поспевают глаза за оптическим раздражителем или несколько отстают от него, в какой мере ребенок переводит глаза вслед за передвигающимся раздражителем и поворачивает ли он при этом голову. Варьируют также и другие признаки: длительность реакции и степень ее тормозного влияния на общие движения. Зависят эти различия от физических свойств раздражителя, общего состояния ребенка, от исходного положения его головы и т. п.
У ребенка в возрасте до трех-пяти недель реакции фиксации взором неподвижного предмета и прослеживание за перемещающимся возникают лишь при оптимальных условиях: оптический раздражитель должен быть достаточной силы и расположен по оси зрения. Зрительные реакции возникают чаще на оптические раздражители, излучающие, а не отражающие свет.
Движения глаз вслед за оптическим раздражителем возникают лишь в том случае, если раздражитель действует на область желтого пятна сетчатки (И. М. Сеченов [180, 181]; Г. Гельмгольц [61]; А. М. Фонарев [205]). Поэтому для возникновения у ребенка этого возраста реакций фиксации и прослеживания большое значение имеет расположение оптического раздражителя. Он должен находиться по оси зрения на расстоянии, соответствующем (имеющейся у ребенка в данный момент) конвергенционной установке. Если же предмет действует на периферическую часть сетчатки или расположен по оси зрения, но значительно отдален или приближен, он не привлекает взора ребенка. В наших наблюдениях это расстояние варьировало от 30 до 100 см. Для того чтобы вызвать у ребенка первых трех-четырех недель жизни фиксацию взором неподвижного предмета или прослеживание за перемещающимся, приходилось буквально ловить его взор, приближая и удаляя игрушку или передвигая ее из стороны в сторону.
У Сережи Ф. (0, 1, 1*) зрительные реакции обычно возникали на игрушку, отдаленную от глаз на 30-60 см. Он лежал в кабине, сосал из бутылки молоко. Вызвать у него реакцию слежения за красным шариком, находившимся на расстоянии 30-70 см от глаз, никак не удавалось. Только когда шарик отдалили на расстояние 1 м (что соответствовало верхнему краю кабины), Сережа стал следить за игрушкой, "до предела" переводя глаза из стороны в сторону. Возникшее вначале предположение, что отсутствие реакции прослеживания можно объяснить снижением возбудимости зрительного анализатора, вызванным пищевой доминантой, оказалось неосновательным.
* (Здесь и далее первая цифра - год, вторая - месяц, третья - день.)
В этом возрасте для возникновения реакций фиксации предмета и прослеживания за его передвижением небезразлична поза, в которой ребенок находится. Поскольку он не умеет удерживать голову ни лежа на животе, ни находясь в вертикальном положении, зрительные реакции имеют место только тогда, когда он лежит на спине. Частота возникновения реакций фиксации и прослеживания и особенности их течения в большой степени зависят и от общего состояния ребенка: спокоен он или эмоционально (отрицательно) возбужден. На общие движения зрительные реакции на I стадии их развития или совсем не влияют, или вызывают кратковременную их задержку. Никаких эмоционально-положительных выразительных движений они не вызывают.
Так, когда Вася К. (0, 0, 20) был спокоен, то в трех случаях из четырех у него возникла фиксация взором красного шарика, длилась она от 15 сек до 1 мин 30 сек; при этом каждый раз наступала задержка общих движений, но улыбка не возникала. Когда он кричал, то реакцию фиксации неподвижного красного шарика вызвать не удавалось; однако когда шарик стали передвигать из стороны в сторону, Вася начинал следить за ним и постепенно успокаивался.
У Виолетты А. развитие зрительных реакций происходило медленнее, чем у Васи К., и в месячном возрасте во время крика у нее не удавалось вызвать ни фиксацию неподвижного предмета, ни прослеживание за передвигающимся. Но на комплексный зрительно-слуховой раздражитель (звучащая и перемещающаяся игрушка) 6 раз из 8 возникла зрительная реакция, вызвавшая торможение проявлений эмоционально-отрицательного возбуждения.
Приведенные примеры являются типичными для наблюдавшихся нами детей. Если ребенок в возрасте трех-четырех недель жизни был эмоционально-отрицательно возбужден, то вызвать у него фиксацию взором оптического раздражителя не удавалось. За перемещающимися предметами, особенно звучавшими, реакция прослеживания иногда возникала, при этом проявление эмоционально-отрицательного возбуждения на несколько секунд затормаживалось.
С целью выяснения силы тормозного процесса, вызываемого разными зрительными реакциями, была проведена серия наблюдений во время кормления. У одних детей во время еды реакцию фиксации или слежения вызвать было труднее, чем вне ее, а если она возникала, то в ослабленной форме и пищевых движений не нарушала. Факты эти дают основание предполагать, что у этих детей во время еды зрительный анализатор оказывался в сфере сопряженного торможения.
Если Саша К. (0, 0, 20) был спокоен, реакции фиксации и слежения возникали. Но во время кормления, несмотря на то что глаза у него большей частью бывали открыты, он не фиксировал оптические раздражители, помещаемые в поле его зрения. Реакции фиксации и слежения во время еды стали возникать у Саши лишь в возрасте 25 дней, а к 27 дням они достигли уже значительной устойчивости (2-3 мин). Однако ни при фиксации неподвижного, ни при прослеживании взором за перемещающимся предметом пищевые движения у него не задерживались.
У других детей (в противоположность первым) зрительные реакции во время еды возникали легче, чем вне ее. У них зрительный анализатор оказывался вне сферы сопряженного торможения, а задержка движений, в частности движений головы, наступавшая при пищевой доминанте, благоприятствовала возникновению и более совершенному течению зрительных реакций. Прослеживая взором за предметом, ребенок нередко до предела переводил глаза из стороны в сторону, но голову не поворачивал. Движения головы при кормлении полностью регулировались пищевым центром.
У Сережи Ф. (0, 0, 16) в периоды спокойного бодрствования удавалось вызвать реакцию ступенчатого следования глазами за перемещающимся предметом. Но возникала она не каждый раз и была мимолетна. При кормлении реакция слежения возникала почти каждый раз, когда в поле зрения Сережи передвигали игрушку и движения глаз были плавные, а не ступенчатые.
У детей этой подгруппы и на первом месяце их жизни зрительные реакции вызывали иногда торможение пищевых движений. Оно возникало у всех детей, за исключением одного (Юры Д.), при прослеживании взором за перемещающимся предметом, а не при фиксации неподвижного. (Табл. 1).
Таблица 1. Влияние реакций фиксации и слежения на сосательные движения
* (Предмет был убран после обозначенного времени, так как ребенок совсем перестал сосать.)
У Васи К. (0, 0, 17) торможение сосательных движений при прослеживании наступало, даже когда он немного переводил глаза, у Сережи Ф. (0, 0, 22) в отличие от Васи К. - преимущественно в моменты максимального отведения глаз в сторону. Иногда у него глаза задерживались в этом положении. Приходилось несколько раз передвигать предмет из стороны в сторону, для того чтобы вновь вызвать реакцию слежения. Наиболее полное и длительное торможение пищевых движений (1 мин 30 сек) имело место при прослеживании за предметом, одновременно перемещающимся в двух направлениях: он покачивался, то приближаясь, то отдаляясь. Для того чтобы ребенок вновь стал сосать, пришлось убрать игрушку из поля его зрения. Фиксация же неподвижного оптического раздражителя сосательных движений не нарушала.
Только у одного ребенка (Юры Д.), у которого в развитии зрительных реакций имелись некоторые особенности, сосательные движения в большей степени затормаживались при реакции фиксации. Вне кормления вызвать у него реакции фиксации и слежения было труднее, чем у некоторых других детей, так как у "его были очень интенсивны "импульсивные движения", включавшие и движения головы. При фиксации неподвижного предмета у Юры Д. в отличие от других детей общие движения затормаживались на более длительное время, чем при слежении. Он фиксировал предмет сравнительно долго (в 17 дней - 25 сек; в 23 дня - 1 мин 30 сек). Задержка движений при фиксации наступала так быстро, что, например, в возрасте 23 дней Юра не успевал закрыть рот (когда зевал) и в течение 25 сек, пока что-то фиксировал, лежал с широко открытым ртом. При еде у него два раза было отмечено одно своеобразное явление: при фиксации шарика сначала затормаживались сосательные движения, а затем (через 5-10 сек) Юра засыпал.
Проведенные наблюдения дают основание считать, что сильный тормозной процесс у ребенка первого месяца жизни возникает при действии оптических раздражителей в комплексе со звуковыми, а также при более сложном двигательном составе зрительной реакции. Распространение тормозного процесса на сосательные движения указывает, что и на первом месяце жизни пищевая доминанта у ребенка не является столь сильной, как это отмечается в литературе.
Выявлено различное соотношение разных зрительных реакций и движений головы. Вне кормления при фиксации неподвижного предмета затормаживаются и движения головы и общие движения; при прослеживании за предметом общие движения затормаживаются, но голова в некоторых случаях поворачивается "вслед" за глазами из стороны в сторону; во время еды движения головы оказываются заторможенными и совсем не включаются в систему оптически-приспособительных реакций.
Длительность зрительных реакций в течение первой стадии их развития нарастает. В условиях повседневной жизни у детей в возрасте двух-трех недель длительность фиксации колебалась от 2-5 до 25-35 сек; количество прослеживаний из стороны в сторону не превышало 3-6 раз. На четвертой неделе длительность фиксации неподвижного предмета у некоторых детей достигала уже 1 мин 30 сек, а реакция слежения повторялась 10-18 раз подряд. Но в условиях лаборатории, где ребенок, находясь в кабине, был изолирован от других оптических раздражителей, длительность зрительных реакций была больше.
У ребенка в возрасте первых трех-четырех недель жизни реакции фиксации и слежения занимают небольшое место в общем объеме его поведения, что объясняется рядом обстоятельств. Ребенок этого возраста бодрствует мало; в короткие периоды бодрствования он часто бывает эмоционально-отрицательно возбужден; но даже если он находится в спокойном состоянии, реакции фиксации и слежения возникают не каждый раз, когда в поле зрения имеется оптический раздражитель; возникнув, длятся недолго. Однако, несмотря на все эти обстоятельства, при наличии соответствующих внешних воздействий зрительные реакции быстро развиваются.
В течение первых недель жизни формируются основы бинокулярного зрения, которое является наиболее совершенным видом зрения: обеспечивает уточнение зрительного ощущения, в особенности по отношению локализации предмета в пространстве, создает возможность для оценки расстояния, усиливает воспринимаемую яркость объекта (бинокулярная суммация); обеспечивает восприятие третьего измерения и дает ощущение рельефа. С этого времени происходят столь значительные изменения в зрительных реакциях, что есть все основания для выделения II стадии их развития.
Во II стадии двигательный состав зрительных реакций продолжает совершенствоваться. Частота их возникновения увеличивается. Оптические раздражители начинают вызывать стойкие доминантные процессы, чему сопутствует возрастание влияния зрительных реакций на общие и эмоционально-выразительные движения. Значительно увеличивается длительность зрительных реакций.
Двигательный состав реакций, направленных на восприятие оптических раздражителей, развивается в разных направлениях. Совершенствуются движения глаз. К 3-4-недельному возрасту ступенчатое следование взором за передвигающимся из стороны в сторону предметом сменяется плавным прослеживанием. Возникают движения глаз, обеспечивающие многократное сведение и разведение зрительных осей на приближаемом и отдаляемом предмете. Реакции фиксации, слежения и конвергирования начинают возникать при разных положениях корпуса ребенка.
Со второго месяца жизни дети начинают фиксировать неподвижные предметы и прослеживать за передвигающимися, и когда лежат на животе, и когда находятся в вертикальном положении на руках у взрослого. Ребенок, который в положении на спине уже хорошо фиксировал предметы на близком от себя расстоянии (25-30 см), при вертикальном положении корпуса должен этому научиться. Вначале он отворачивает голову от лица взрослого, который держит его на руках, и сосредоточивается на более отдаленных предметах. Лишь постепенно у него формируется умение и при вертикальном положении корпуса фиксировать предметы, находящиеся на близком расстоянии.
При недостатке соответствующих внешних воздействий имеет место недоразвитие зрительно-двигательных реакций. Нам пришлось наблюдать одного ребенка - Таню X. (1, 10, 0), которая к этому возрасту не научилась фиксировать предметы, находящиеся на близком от нее расстоянии, так как всю свою жизнь провела в полутемной комнате и была лишена других внешних воздействий, содействующих развитию зрительных реакций.
Задержка в развитии зрительных реакций наблюдалась у детей тех домов ребенка, где не уделялось должного внимания правильному воспитанию самых маленьких детей. Если же с детьми разговаривали, когда они лежали в манеже, но не брали их на руки, то у них отставали в развитии зрительные реакции при вертикальном положении корпуса: ребенок и на четвертом месяце жизни лишь изредка и ненадолго сосредоточивал взор на лице взрослого, который держал его на руках.
По мере оформления зрительных реакций происходят изменения в соотношении движений глаз и движений головы, а также движений головы и общих движений. На первом месяце жизни движения головы преимущественно возникают в системе общих движений и лишь в слабой степени регулируются зрительными реакциями. На втором-третьем месяце движения головы все чаще включаются в систему оптически-приспособительных реакций и постепенно отдифференцировываются от общих движений. Фиксируя взором неподвижный предмет, ребенок все дольше удерживает голову в положении, обеспечивающем продолжение зрительной реакции, даже при возникновении некоторых общих движений. Прослеживая за передвигаемым предметом, он не только переводит глаза, но и поворачивает голову. Со второй половины третьего месяца в систему зрительных реакций, направленных на восприятие предмета, включаются вслед за движениями головы и некоторые общие движения: при прослеживании за предметом ребенок или перевертывается в соответствующую сторону на бок, или не только отводит голову назад, но и прогибает спину. Если на первом месяце общие движения часто являлись причиной прекращения зрительных реакций, то теперь они обеспечивают более длительное их течение.
Частота возникновения реакций фиксации и слежения с 4-5-недельного возраста ребенка нарастает. Если на первом месяце зрительные реакции возникали только на оптический раздражитель значительной силы и обязательно расположенный по оси зрения, то на втором-третьем месяце они вызываются предметами все более разнообразными по их физическим качествам (окраске, величине), местоположению и степени отдаленности.
На втором, а у некоторых детей и в первой половине третьего месяца сохраняется еще некоторая инертность конвергенционной установки, затрудняющая возникновение зрительных реакций на разнообразно расположенные предметы, но выражена она слабее, чем на первом месяце. В ряде случаев, когда ребенок что-либо фиксировал взором, вызвать у него зрительную реакцию на другой предмет или совсем не удавалось, или удавалось только при условии отдаленности его на то же расстояние, на котором находился фиксируемый предмет.
Когда Сережа Ф. (0, 2, 17) был зрительно сосредоточен на висящих над ним (на расстоянии 60 см) игрушках, в поле его зрения стали передвигать шарик. Если шарик находился на расстоянии 20 см ниже игрушек, то Сережа на него не реагировал; он начинал следить за шариком, лишь когда тот передвигали почти на уровне игрушек.
Такая инертность конвергенционной установки, видимо, объясняется малой отвлекаемостью детей второго месяца жизни. Но с третьего месяца (с первой или со второй его половины) ребенок начинает легко переключаться с одного предмета на другой, если даже они находятся на различном от него расстоянии. Он переводит взор с игрушки, предлагаемой ему для фиксации, на некоторые детали стенок кабины, ловит взором экспериментатора, наблюдающего через смотровую щель, фиксирует собственные руки и т. д.
На третьем месяце происходят и другие качественные изменения: зрительные реакции начинают возникать по следовым раздражениям. Как уже отмечалось в литературе (J. Plaget [263]), если один оптический раздражитель находится справа, а другой - слева (справа висит одна игрушка, слева - другая; с одной стороны стоит один взрослый, с противоположной - другой), то ребенок многократно переводит взор с одного объекта на другой. Когда же в поле зрения не оказывается никакого предмета, привлекающего взор, то возникает активный поиск; ребенок переводит глаза и поворачивает голову до тех пор, пока не остановит на чем-либо взгляд.
Следовательно, в процессе формирования зрительных реакций происходит смена стимулов от внешних к внутренним. У ребенка появляется новая форма активности, направленная на получение оптических раздражений. Так, на основе первичного положительного рефлекса, который возникал при действии оптическог