Развитие движений, посредством которых ребенок принимает и сохраняет вертикальное положение. Ходьба

Движения поднимания и удерживания головы, с которых начинается сохранение вертикального положения, развиваются постепенно; оформляются они к двум-трем месяцам. Движения, которые придают вертикальное положение корпусу, начинаются с подтягивания головы и плеч к груди. В отношении физиологической природы данного движения имеются противоречивые высказывания. Одни авторы (К. Д. Губерт, М. Г. Рысс [69]; Р. Г. Сорочек, З. С. Уварова [187]; В. П. Спирина [188]; А. Пейпер) считают, что это безусловный рефлекс положения. Возникает он в возрасте трех-четырех месяцев. Однако этими же авторами отмечается, что он может отсутствовать и у 6-8-месячных детей, что является противопоказанием к проведению основанных на нем гимнастических упражнений. Дальнейшее развитие движений вертикального положения определяется этими авторами как включение безусловного рефлекса положения на все более разнообразные тактильные, кинестетические, зрительные, слуховые и второсигнальные стимулы - и как образование на его основе цепи более сложных движений.

По данным Н. Л. Фигурина и М. П. Денисовой, движение подтягивания головы и плеч к груди не является безусловным двигательным рефлексом. Оно формируется в основном во время грудного кормления. "Сильно напрягаясь и беспокоясь перед получением еды, ребенок поднимает в этот момент и голову. Иногда он тянется, приподнимая голову вслед за соском груди. В момент общего напряжения напрягаются и шейные мышцы и мышцы плечевого пояса и поднимается голова. Кормление грудью тренирует эту реакцию, имеющую большое значение как необходимый элемент будущих сложных движений" [204, стр. 30].

Движения подтягивания головы и плеч к груди развиваются и в те моменты, когда взрослый упражняет ребенка в присаживании и опускании. Указанными авторами отмечены следующие стадии в развитии этих движений. Если ребенка присаживают, поддерживая его под спину, то уже к трем месяцам он проявляет активность - отводит плечи назад, когда взрослый подводит свои руки под его спину, что является сочетательным двигательным рефлексом на кожное раздражение. В этом же возрасте, когда его опускают, он не сразу ложится на подушку, а остается некоторое время (2-4 сек) с приподнятой верхней частью туловища. После того как это движение сформировано, он уже сам поднимает голову и плечи, как бы пытаясь присесть. Подметив это, взрослые еще чаще начинают упражнять ребенка в присаживании, в результате чего он научается садиться при все меньшей поддержке: сам держась за два пальца взрослого, при поддержке за одну руку и совсем без всякой помощи со стороны взрослого. Движение опускания из сидячего положения в лежачее состоит из той же цепи звеньев, что и сажание, но возникает оно в обратной последовательности.

Умение стоять, по мнению ряда авторов, развивается на основе опорного, или ножного, рефлекса (К. Д. Губерт, М. Г. Рысс [69]; М. К. Минкевич и З. С. Уварова [148]; Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова [204]; К. Pratt [265]). В связи с этим следует рассмотреть основные особенности опорного спинномозгового рефлекса, описанного на животных. В физиологии известны две его разновидности: рефлекторная стойка при децеребрационной ригидности у животных и рефлекс экстензорного толчка. Длительное тоническое напряжение экстензоров конечностей животных впервые было получено Ч. Шеррингтоном, когда он отделил у животного каудальную часть красного ядра и продолговатый мозг от вышележащих частей головного мозга. Возникшая при этом децеребрационная ригидность^* была названа Ч. Шеррингтоном стэндинг-рефлексом, т. е. рефлекторной стойкой. И. С. Беритов [15] подчеркивает, что рефлекс этот является тоническим, так как он продолжается часами - все то время, пока голова животного находится в определенном положении. Рефлекс экстензорного толчка, или положительная реакция опоры, проявляется в выпрямлении ноги и фиксации ее в этом положении при легком надавливании на подошву или пальцы. А. А. Ухтомский [202] рассматривает его как ответное движение, направленное в сторону кожного раздражителя и, следовательно, усиливающее соприкосновение с предметом. Этот выпрямительный рефлекс противопоставляется сгибательному, или отрицательной реакции опоры, возникающей в ответ на болевое раздражение, или на пассивное подошвенное сгибание пальцев.

^* (Длительное напряжение разгибательных мышц, вызванное удалением головного мозга вместе со средним мозгом и его красными ядрами. Конечности такого животного вытянуты, и согнуть их можно с трудом.)

Опорный рефлекс у новорожденного ребенка наблюдался многими авторами (Balduzzi [225]; К. Pratt [265]; A. Thomas et S. Dargassies [275]; A. Thomas et S. Autgaerden [276]). По данным других исследователей, реакция опоры у новорожденных отсутствует (А. Ф. Усманова [199]; G. Rademaker [266]). Так, А. Ф. Усманова, специально изучавшая безусловные рефлексы новорожденных (в возрасте до четырех месяцев), получила опорный рефлекс лишь у троих из 17 детей.

Опорный рефлекс новорожденного и младенца первых недель жизни имеет больше сходства с рефлексом экстензорного толчка (А. А. Ухтомский [202]), нежели с стэндинг-рефлексом. Для возникновения опорного рефлекса у младенца нередко требуются повторные прикосновения предмета к подошве (М. А. Минкевич, З. С. Уварова [148]; Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова [204]).

В ответ на эти прикосновения ребенок выпрямляет ноги не полностью: они остаются несколько согнутыми в коленях и в тазу. Удерживает ребенок ноги в таком положении не более 10-15 сек. В отношении дальнейшей судьбы опорного рефлекса имеются различные наблюдения. Согласно данным М. А. Минкевич и З. С. Уваровой, Н. Л. Фигурина и М. П. Денисовой, опорная реакция с возрастом ребенка непрерывно укрепляется. Он постепенно научается полностью выпрямлять ноги и длительно сохранять такое положение, все в меньшей степени придерживаясь руками, пока, наконец, к концу первого года жизни не освоит умение твердо стоять без использования дополнительной опоры.

М. Г. Рысс показала зависимость динамики опорной реакции от получаемых ребенком воспитательных воздействий. Согласно ее данным, опорная реакция непрерывно укрепляется лишь у тех детей, которых с первых месяцев жизни упражняют в ее выполнении. В противном случае опорная реакция на протяжении первого полугодия ослабевает и вновь укрепляется лишь с того времени, когда ребенок научается вставать, придерживаясь руками за предметы. Наблюдения М. Г. Рысс показывают, что отсутствие опорной реакции до 8-9-месячного возраста не оказывает задерживающего влияния на дальнейшее развитие движений. Дети этой группы в том же возрасте научаются самостоятельно вставать и стоять, как и дети, у которых опорная реакция укреплялась непрерывно.

Многими авторами указывается, что в освоении ребенком вертикального положения большое значение имеют движения руки.

Сохранение вертикального положения требует значительного напряжения почти всей мускулатуры тела (Н. А. Бернштейн [18]); В. В. Бунак, М. Ф. Неструх, Я. Я. Рогинский [37]) и связано с большими энергетическими тратами. В среднем при поддержании тела в стоячем положении расходуется на 9% больше энергии, чем при сидении с использованием опоры (Schneier [269]).

По вопросу о том, на основе каких первичных движений развивается ходьба человека, в литературе имеются те же противоречивые указания, что и в отношении других движений: 1) ходьба возникает на основе безусловного спинномозгового рефлекса переступания, имеющегося у новорожденного; 2) на основе движений, сформировавшихся при жизни ребенка.

Рефлекс переступания впервые обнаружил Фрейсберг на собаке, у которой спинной мозг был перерезан таким образом, что поясничный отдел мозга и задние конечности лишились контроля вышерасположенных отделов мозга. У такой собаки при пассивно вызываемом сгибании одной конечности возникало разгибание другой; перейдя известную границу, разгибание сменялось сгибанием при одновременном разгибании второй ноги. Это попеременное сгибание и разгибание ног может длиться десятками минут. Движения ногами при этом столь ритмичны, что Фрейсберг назвал их маятниковыми, а Филлипсон - "рефлекторным отметчиком времени". Анализируя эти движения, заснятые на кинопленку, он пришел к заключению, что они гомологичны шаганию, так как "тетанусу флексора одной ноги соответствует одновременное расслабление флексора другой ноги" (А. А. Ухтомский [202, стр. 56]).

Рефлекс переступания у новорожденных наблюдался не всеми авторами, а если наблюдался, то не у всех детей. Некоторые (М. Shinn [270]) прямо утверждают, что никаких признаков рефлекторного "хождения" у наблюдавшихся ими детей не было. Те, кому не удавалось вызвать опорный рефлекс, не получили и рефлекс переступания (А. Ф. Усманова [199]; Радемакер [266]). Но многие указывают на его наличие (Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова [204]; L. В. Chaney and Mc. Grow [232]; А. Пейпер [160]; A. Thomas et S. Autgaerden [276]; F. Stirnimann [274]; C. Valentine [277]). "Шагающий рефлекс" у большинства из 125 обследованных новорожденных обнаружили L. В. Chaney and Mc. Graw [232]. F. Stirnimann [274] нашел отчетливые шагающие движения лишь у 12 из 75 новорожденных в первые дни их жизни, что составляет 16%; у 30 детей движения переступания полностью отсутствовали, и у остальных 33 они были неотчетливы. По его наблюдениям, шагающие движения чаще (в 58%) возникают у детей в возрасте 9-14 дней. A. I. Thomas et S. Autgaerden [276], тщательно изучавшие рефлексы переступания, наблюдали его у новорожденных через несколько минут после рождения. Ими также отмечается, что этот рефлекс удается получить не каждый раз. "Но новорожденный капризен и не принимается ходить при каждом предписании. В некоторые моменты он очень расположен ходить, а в другие - нет. Обескураженный гид бросает партию, а затем, передумав, он пытается в последний раз и - осуществляется внезапно хождение, прекрасное своей регулярностью, на длительную дистанцию" [276, стр. 8].

Из анализа литературы выясняются следующие особенности рефлекса переступания. Он имеется не у всех новорожденных. У кого имеется, возникает далеко не каждый раз, когда его пытаются вызвать. Возникновению и более четкому проявлению рефлекса переступания благоприятствуют возбужденное состояние ребенка; небольшой наклон корпуса вперед и легкое подтягивание ребенка в этом направлении. Движения переступания обычно возникают при соприкосновении подошвы с поверхностью стола, но, по наблюдениям A. Thomas, S. Dargassies, они имеют место и в тех случаях, когда новорожденного, наклонив, двигают вперед, не соприкасая его подошвы с полом.

Движения переступания выполняются с разной степенью четкости как разными детьми, так и одним и тем же ребенком. Разница наблюдается в степени сгибания поднимаемой ноги: ребенок или сильно ее сгибает, полностью отрывая от пола, или почти не сгибает и вследствие этого волочит по поверхности. Нередко ребенок делает перекрестные шаги: передвигаемую ногу он ставит не в сторону от другой, а перед ней и больше внутрь, так, что другая нога, продвигаясь вперед, цепляется за стоящую впереди. Как указывает А. Пейпер, "шагающие движения новорожденного отличаются от настоящего хождения тем, что в них принимают участие только ноги, в то время как другие части тела не работают" [160, стр. 172].

Движения переступания к 2-4-месячному возрасту ребенка, по наблюдениям ряда авторов, исчезают. Как пишет A. Thomas [276], затем наступает период, когда "младенец ходит менее охотно: он стоит, опираясь на носки, но не переступает". Автор наблюдал этот период и у тех младенцев, которых ежедневно упражняли в ходьбе. Эти данные расходятся с наблюдениями М. Г. Рысс. У детей, обследованных ею (у которых с первых месяцев жизни развивали опорную реакцию и движения переступания), первые попытки переступать при поддержке взрослым под мышку имелись в два месяца у 9% детей, в три месяца - у 25% и в четыре месяца - уже у 60%. Дети же, у которых специально не развивали оба эти умения, начинали переступать (при поддержке взрослым под мышки) не ранее пяти месяцев.

Как отмечают Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова, когда ребенок в конце первого или на втором полугодии начинает переступать, он делает всего один, два шага, т. е. характерная для рефлекса переступания цикличность у него отсутствует. И лишь спустя некоторое время, примерно в возрасте шести с половиной - восьми месяцев, он начинает делать "какое угодно количество шагов". Вместе с тем он постепенно научается ходить, все в меньшей степени используя дополнительную опору.

Полученные нами материалы свидетельствуют о том, что сроки появления даже самых первых движений по сохранению вертикального положения - движений поднимания и удерживания головы - в очень большой мере обусловлены получаемыми ребенком внешними воздействиями. Дети, находившиеся в тех домах ребенка, где никакая воспитательная работа не проводилась, не поднимали и не удерживали голову даже к концу первого года жизни. Но если детей, воспитывающихся в закрытом учреждении, брали и держали на руках в вертикальном положении, то к двум с половиной - трем месяцам они научались вполне хорошо поднимать и удерживать голову и поворачивать ее из стороны в сторону. Большая зависимость степени развития этих движений от условий воспитания подтверждается и материалами о физически ослабленных детях. Если их брали и держали на руках не меньше, чем физически крепких, то, за единичными исключениями, движения поднимания и удерживания головы развивались у них в соответствии с паспортным, а не с "весовым" возрастом.

Развитие движений поднимания и удерживания головы при вертикальном положении ребенка и при положении его на животе совпадает не только по возрастным датам, но и по особенностям процесса их формирования. Первоначально вертикальное положение корпуса не является специфическим стимулом, вызывающим движения поднимания и удерживания головы. Находясь на руках у взрослого в вертикальном положении, ребенок выполняет разные движения, в том числе и приподнимает голову, что вызывает торможение общих движений сначала на несколько секунд, а затем и на более длительное время, в течение которого голова остается приподнятой. Однако вскоре вертикальное положение становится специфическим стимулом движений поднимания и удерживания головы. Так же как и при положении на животе, ребенок начинает активно сопротивляться опусканию головы, что проявляется в длительном тоническом напряжении мышц, обеспечивающих ее удерживание, и в многократном приподнимании опускающейся и совсем опущенной головы. Движения поднимания и удерживания головы оформляются в четкую систему. Изменяется соотношение периодов времени, когда голова ребенка опущена и поднята. Если в начале второго месяца ребенок приподнимал и удерживал голову секунды, а остальное время она была опущена, то к двум с половиной - трем месяцам он уже может удерживать ее поднятой несколько минут.

На развитие движений поднимания и удерживания головы некоторое влияние оказывают зрительные и зрительно-слуховые раздражения: ребенок не только дольше удерживает голову поднятой при зрительном или зрительно-слуховом сосредоточении на окружающих его предметах и лицах, но и научается поворачивать ее из стороны в сторону. Но в основном процесс развития движений поднимания и удерживания головы определяют положительные реакции с вестибулярного аппарата, направленные на сохранение и усиление раздражений, поступающих при вертикальном положении головы. С вестибулярного аппарата положительные реакции имеются уже у новорожденного. И уже с этого времени они протекают по типу доминантных процессов, вызывающих сопряженное торможение в других отделах центральной нервной системы (В. М. Бехтерев и Н. М. Щелованов [31]).

Положительные реакции с вестибулярного и других анализаторов тесно связаны с эмоциональной сферой ребенка. Сначала эта связь сказывается лишь в торможении эмоционально-отрицательного возбуждения. Крик и сопутствующие ему общие движения сильнее всего затормаживаются, когда ребенка первого месяца покачивают или придают ему вертикальное положение. С третьего месяца вертикальное положение не только затормаживает проявление эмоционально-отрицательного возбуждения, но и благоприятствует возникновению эмоционально-положительных реакций. При "подбрасывании" на ладони ребенок оживляется и на личике его появляется улыбка; на четвертом месяце, когда его "подбрасывают" на руках, смеется.

Связь вертикального положения головы с эмоциональной сферой проявляется и в разной эмоциональной окрашенности движений, посредством которых ребенок принимает и сохраняет вертикальное положение корпуса по сравнению с движениями, посредством которых он опускается.

Первые движения к вертикальному положению - движения подтягивания головы и плеч к груди, - как это установлено Н. Л. Фигуриным и М. П. Денисовой и полностью подтверждено нашими наблюдениями, формируются в то время, когда ребенок сосет грудь матери. Затем эти движения активно выполняются ребенком и в другие моменты: лежа на спине, он часто подтягивает голову и плечи к груди, как бы присаживаясь. Но у тех детей, которые с первых дней жизни сосали молоко через соску, что требует гораздо меньше усилий, и которых взрослые не упражняли в присаживании, движения подтягивания головы и плеч к груди отсутствовали. Когда пытались, поддерживая за руки, посадить такого 4-6-месячного ребенка, голова его отвисала и спина прогибалась. Лишь у единичных детей, находившихся на искусственном вскармливании, движения подтягивания головы и плеч к груди развивались без специальных воздействий. Это были дети с резко выраженной гипотонией сгибателей, у которых подтягивание головы и плеч к груди сначала возникало в системе общих движений при эмоционально-отрицательном возбуждении, а с четвертого месяца - и при спокойном состоянии.

Определяющее значение внешних воздействий для процесса формирования движений поднимания и удерживания головы подтверждается и тем, что между степенью развития движений поднимать и удерживать голову, находясь в вертикальном положении, и подтягивать голову и плечи к груди, лежа на спине, нет прямой зависимости. Некоторые наблюдавшиеся нами дети в четыре-шесть месяцев вполне хорошо поднимали и удерживали голову, когда взрослый держал их в вертикальном положении, но из положения на спине совсем не подтягивали голову и плечи к груди.

Нона Ф. (0, 4, 20). Находясь на руках у взрослого, голову поднимает и удерживает хорошо, смотрит по сторонам, в лицо взрослого, улыбается. Но когда взрослый пытается вызвать у нее движение присаживания, подтягивания за руки, то голова у Ноны отвисает, спина прогибается.

Отмечаемые у детей задержки в развитии тех или иных движений всегда удавалось устранить путем соответствующих воспитательных воздействий. Зависимость развития движений поднимания и удерживания головы, а также движений подтягивания головы к груди от получаемых ребенком внешних воздействий свидетельствует о том, что они не являются безусловными рефлексами.

Между движениями, посредством которых ребенок присаживается, и движениями, посредством которых он опускается, имеются те же различия, которые выявлены нами в отношении движений перевертывания со спины на живот и с живота на спину. Движения присаживания и опускания вызываются разными стимулами; при выполнении этих двух движений ребенок проявляет разную степень настойчивости; движения присаживания влияют на эмоциональное состояние ребенка, что не отмечается в отношении движений опускания; сформировавшись, движение "сесть" значительно чаще возникает вне специальной внешней стимуляции, нежели движение "опуститься".

Движения присаживания в первой стадии импульсируются, регулируются и подкрепляются раздражениями, возникающими при определенном положении головы с кинестетического и вестибулярного анализаторов. Литературные данные и наши наблюдения свидетельствуют о том, что, научившись подтягивать голову и плечи к груди, ребенок многократно выполняет эти движения, все более в них совершенствуясь. Поддерживаемый взрослым, он активно присаживается, но всячески сопротивляется опусканию. (Рис. 12).

Рис. 12. Вася К. (0, 5, 10). Активно присаживается, поддерживаемый взрослым за руки (а, б), и сопротивляется опусканию (в, г)

Активность, проявляемая ребенком, и настойчивость при выполнении движений, посредством которых он придает верхней части корпуса вертикальное положение, имеют решающее значение в развитии движения "сесть". Сенсорный компонент этой системы движений образуется раньше ее эффекторной части. Он импульсирует, коррегирует и подкрепляет движения, посредством которых ребенок занимает вертикальное положение. Эффекторная же часть системы не является наследственно преформированной. Она строится при жизни ребенка, что подтверждается, в частности, многочисленными способами, посредством которых дети садятся.

Впервые дети начинают садиться из разных исходных поз и разными способами. Н. Л. Фигурин и М. П. Денисова описали два из них: "Обычно ребенок садится так: 1) поднимает голову и плечи; 2) слегка поворачивает туловище на бок и опирается соответствующей рукой; 3) опираясь на эту руку, медленно поднимается. Но очень многие дети сначала садятся так: 1) перевертываются на живот; 2) опираясь на обе руки, медленно поднимают туловище, согнув ноги; 3) отрывают одну руку и одновременно перевертываются на бок, что и приводит их в сидячее положение" [204, стр. 78].

Дети, которые воспитывались в семье и у них не были развиты подготовительные к ползанию движения, садились обычно из положения на спине третьим способом. Ухватившись за сетку кровати или край коляски, ребенок подтягивал голову и плечи к груди. Нередко он проявлял при этом большую "настойчивость", краснел: опустившись, опять присаживался, и так много раз в течение одного или нескольких дней, пока ему не удавалось сесть.

Но дети, воспитывавшиеся в стационаре (отдела развития и воспитания) или в Доме ребенка, садились не из положения на спине, а из положения на животе или из положения на четвереньках. Ребенок поворачивался на бок, подтягивал ближе к корпусу руку, на которую опирался, и, отводя в сторону другую, садился. После того как ребенку один раз удалось сесть, движение это сразу - закреплялось, после чего он использовал его изо дня в день. Были и такие дети, которые раньше научились вставать, придерживаясь за барьер, нежели садиться. Они не умели еще садиться из положений на спине, на животе, на четвереньках, а из положения стоя садились. В первые разы ребенок садился, когда уставал стоять или стремился взять лежащую у ног игрушку. Опустившись, он сначала придерживался руками за перекладины барьера, а затем отпускал их и сидел, не держась.

Таня М. (0, 7, 2) - подвижная, радостная девочка. Быстро ползает по манежу на четвереньках. Часто встает к барьеру, придерживаясь за него руками. Когда устает стоять, садится. Опустившись, сидит, держась за барьер. Садится только из "положения стоя". (0, 8, 10). Свободно садится из любого положения, устойчиво сидит, плавно опускается.

Были и такие дети, которые впервые садились из положения "на коленях".

Наташа Ор. (0, 8, 10) немного ползает. Часто становится на четвереньки. Берется за перекладины барьера и, подтягиваясь к ним, встает на колени. Опускаясь из положения "на коленях", садится и устойчиво сидит не держась.

По всей вероятности, имеются и другие модификации движений, посредством которых дети садятся.

Успех или неуспех в выполнении каждого движения этой группы (за исключением садится из положений "стоит" или "стоит на коленях", придерживаясь за барьер) отражается на эмоциональном состоянии ребенка: если ему никак не удается сесть, он нередко начинает хныкать и сразу успокаивается или даже улыбается, когда сядет.

Противоположное движение - лечь из положения сидя - или возникает в системе объектонаправленных актов, или развивается в результате активного сопротивления ребенка падению.

У большинства наблюдавшихся нами детей движения присесть, опуститься и сохранить принятое положение развивались одновременно. Когда ребенок научался самостоятельно садиться, он мог и опуститься на четвереньки, чтобы подползти к привлекшему его предмету или лицу.

Но дети, которых взрослые научили сидеть самостоятельно, когда они не умели еще садиться, опускаться и ползать, большей частью впервые опускались, стремясь достать игрушку.

Оля К. (0, 7, 20) сидит в манеже. Перед ней находится целлулоидная кукла. Оля смотрит на куклу, пытаясь достать, протягивает к ней обе руки, наклоняется вперед. Не достала, выпрямилась. Сидит, смотрит на куклу. Опять стала тянуться к ней, все больше наклоняясь вперед, резко опустилась на живот, схватила куклу, размахивает ею.

Некоторые дети впервые ложились, когда уставали сохранять положение сидя. Ребенок наклонялся, выравнивал положение, но затем опускался резким движением. Лишь постепенно он научался оказывать противодействие падению и опускался плавно, спокойно.

Освоение ребенком системы движений, посредством которых он выравнивает положение и сохраняет позу сидя при все меньшем использовании опоры, также можно объяснить лишь корригирующим действием импульсов с вестибулярного аппарата, которые подкрепляют движения, обеспечивающие сохранение вертикального положения корпуса.

Насколько часто дети садились и как долго сохраняли это положение, в основном определялось тем, какие еще движения были у них развиты. Если ребенок научился садиться, когда не умел ни ползать, ни вставать, то движения "сесть", "сидеть" становились у него доминирующими. И чем слабее были развиты другие движения, тем больше ребенок протестовал, когда его опускали, и тем труднее бывало побудить его остаться в лежачем положении. Уложенный, он буквально, как ванька-встанька, сейчас же опять садился.

Но те дети, которые сначала научились ползать, а затем садиться, сидели значительно меньше, чем первая группа детей. И еще меньше сидели дети, которые, умея ползать, почти одновременно научились садиться и, придерживаясь руками за барьер, вставать на ноги. Эти дети обычно садились лишь для того, чтобы позаниматься игрушками или понаблюдать за окружающим.

Были и такие дети, которые умели садиться, но в течение определенного времени почти совсем не сидели.

Все эти особенности детей приходилось учитывать и корригировать соответствующими воспитательными приемами: тех детей, которые почти все время сидели, побуждать ползать, а чрезмерно подвижных - сидеть и сосредоточенно заниматься игрушками, для чего особое внимание уделялось развитию у них предметных действий.

При изучении движений, посредством которых ребенок сохраняет "положение сто я", нас прежде всего интересовала роль опорного рефлекса в их развитии. Опорный рефлекс можно вызывать у ребенка, когда он лежит, подставляя ладонь к подошве его согнутой ноги, или поддерживая ребенка под мышки, соприкасать его подошвы с опорой. Нами всегда использовался второй прием.

Опорный рефлекс был выражен неодинаково как у разных детей, так и у одного ребенка при разных его состояниях. Степень выраженности этого рефлекса в большей мере обусловливалась состоянием мышечного тонуса. Наиболее четко опорная реакция проявлялась у детей с повышенным мышечным тонусом: дети с ярко выраженной гипертонией сгибателей при соприкосновении подошвы с поверхностью интенсивно выпрямляли ноги, но быстро опять их сгибали; дети с хорошим тонусом флексоров и экстензоров четко выпрямляли ноги и сравнительно долго удерживали их выпрямленными.

Для возникновения опорного рефлекса у детей с мышечной гипотонией требовалась значительно более длительная стимуляция (многократное соприкосновение подошв с поверхностью), и при этом условии опорный рефлекс возникал ее каждый раз и проявлялся слабо.

Опорная реакция зависит и от того, на какую часть подошвы ребенок опирается. Больше выпрямляли ноги те дети, которые опирались на пальцы. Если же ребенок, поддерживаемый взрослым, подгибал ноги таким образом, что они соприкасались с подстилкой тыльной стороной стопы, то упор ногами вызвать у него совсем не удавалось. Некоторые дети при поддержке взрослым под мышки опирались только на одну ногу, поднимая при этом вторую.

Саша М. (0, 1, 5). Когда взрослый поддерживает его под мышки, он обычно поочередно соприкасается подошвами с подстилкой: одну ногу выпрямляет, вторую сгибает и так повторно переступает. Ту ногу, на которую опирается, выпрямляет почти полностью.

У некоторых детей опорная реакция наиболее четко проявлялась, когда им создавалась меньшая поддержка и, следовательно, на ноги приходилась большая нагрузка.

У наблюдавшихся нами детей опорная реакция изменялась в разных направлениях, большинство детей непрерывно совершенствовались в умении стоять: месяцам к двум-трем ребенок, поддерживаемый взрослым под мышки, устойчиво стоял на выпрямленных в коленях, но согнутых в тазобедренном суставе ногах; на протяжении четвертого-пятого месяца он все больше выпрямлял ноги и к пяти месяцам, поддерживаемый под мышки, стоял устойчиво на полностью выпрямленных ногах; с пяти до семи месяцев науч